Федерация Автовладельцев России

Московское представительство

ДТП на Ленинском: непрофессиональный взгляд неравнодушного

30 ноября 2010, Вторник

«Людишки погалдят-погалдят и успокоятся…»
Песня. Noize MC

Не хочу и не могу успокоиться. Слишком задела за живое эта история. Задела не только потому, что мои родители — врачи лично знали Веру Сидельникову, и даже не потому, что моей младшей дочери 2 года и у меня красная машина. Больше всего возмущает то, какую беспрецедентную и циничную ложь навязало нам официальное следствие. Я не стану здесь подробно останавливаться на том, что адвокаты семьи погибших настаивают на том, что нарушены процедуры, что погибшей Ольге Александриной было отказано в защите адвоката, что дело незаконно закрыли, сославшись на смерть «обвиняемой», которую признали виновной без суда. Я хочу сказать о другом – о том, что любой даже далекий от физики, автотехники и юриспруденции человек, внимательно прочитавший и изучивший материалы следствия, поймет – вразумительных доказательств сделанным следствием выводам нет.

После обработки постановлений судов, которой сейчас занимаются сторонники ФАР, мне стало совершенно очевидно, как суды выносят свои решения. Есть водитель A и два его свидетеля Х и Y, и есть ИДПС, его протокол, его схема и его же рапорт. Выслушивают водителя и свидетелей. Те хором говорят «Не нарушал!» Затем выступает ИДПС в количестве одного-единственного себя любимого. «Виновен» — говорит. Далее судья заявляет примерно следующее: «Вина водителя A подтверждается совокупностью доказательств, которые последовательны, логичны и объективно подтверждаются исследованными в судебном заседании письменными документами (составленными естественно этим же ИДПСом схемой, рапортом и протоколом), признанными судом доказательствами по настоящему делу, а к показаниям допрошенных свидетелей Х и Y суд относится критически и не доверяет им, поскольку они опровергаются материалами настоящего дела.»

Такова порочная практика постановлений судов, когда под нужный вывод подгоняется «правильный» свидетель, а остальные отметаются как противоречащие этому единственному «правильному», невзирая на всю очевидную абсурдность и неправомерность такого подхода.

В материалах дела о ДТП на Ленинском мы видим ту же картину. Есть один-единственный свидетель на ВАЗе, утверждающий, что он ВИДЕЛ выезд Ситроена на встречную полосу в заносе. Второй свидетель заноса Ситроена момент удара не видел, а построил свои умозаключения о выезде Ситроена из своей полосы на основании увиденного им облака пара, сам же выезд и момент удара он не видел, ровно как и Мерседес в движении. Тем не менее, следствие этому провидцу всецело доверяет! Трое других свидетелей (не считая тех, кто ехал в Мерседесе) прямо говорят о выезде Мерседеса из своей полосы на разделительную, либо частично встречную (причем двое ехали в непосредственной близости от Мерседеса), четвертый (которому следствие, кстати, доверяет) косвенно подтверждает этот маневр, т.к. будучи на крайней левой полосе, получил град осколков слева. Итак, выводы следствия по допросу свидетелей (во всяком случае, как нам это преподнесли) только доказывают полную предвзятость следствия и никак не доказывают невиновность Мерседеса и вину Ситроена.

Небезынтересным в этой связи является то, что сам водитель Мерседеса, г-н Картаев, тоже не смог объяснить, как оказался на разделительной – очень удобная позиция сказать, что потерял на миг сознание. Упал, очнулся — гипс! При этом нам заявили, что он не пострадал, не обратив внимания на такую мелочь как факт, что кратковременная потеря сознания свидетельствует о полученном сотрясении мозга.

Итак, не берусь судить о том, выезжал ли Ситроен из своей полосы (для этого недостаточно данных, нет даже элементарной схемы рисунка следов шин!), но основная формальная претензия к следствию такова: оно отказалось дать оценку действиям водителя Мерседеса. Утверждается, что Мерседес ехал со скоростью 35 км в час, при этом водитель Картаев указал на допросе, что опасность обнаружил, даже успел прокричать «Держись!», Барков успел проснуться, пересесть по центру и высунуться, чтобы посмотреть, что происходит… Только вот на педаль тормоза многоопытный водитель со стажем нажать не успел! Скорее, похоже, что он пытался уйти от удара, не снижая скорости. Из этих показаний Картаева следует, что он имел возможность предпринять меры по избежанию столкновения. Но что же мы видим? «Ответить о соответствии действий водителя «Мерседес-Бенц S500» требованиям указанных пунктов не представляется возможным, в связи с отсутствием достаточных данных для исследования». Серьезный аргумент, не правда ли?

Материалы дела вообще не отвечают на большинство вопросов, которые могли бы трактоваться против водителя Мерседеса. «Координаты места столкновения ТС, указанные водителем «Мерседес-Бенц S500» и зафиксированные в протоколе осмотра места ДТП, не соответствуют установленным элементам механизма столкновения автомобилей «Ситроен С3» и «Мерседес-Бенц S500». Как же так? Где же это таинственное место столкновения, если уж самому Картаеву не доверяют? Нам так и не объяснили. Заинтриговали фотографиями царапин на правом крыле Мерседеса, но не удосужились прокомментировать их таинственное происхождение. Вариантов, пожалуй, два: 1. Был некто третий участник, предпочетший не высовываться, увидев, чем все это закончилось, которого задел Мерседес при своих перестроениях; 2. Получил эти царапины до аварии – что тоже не лучшим образом характеризует водителя Мерседеса.

Но самый восхитительный ляп следствия обнаруживается при просмотре видео ГУВД с комментариями следователя Алексея Кузнецова, подполковника юстиции, начальника 5-го отдела следственной части ГСУ при ГУВД по г. Москве, по уголовному делу о ДТП на Ленинском проспекте.

Сперва следователь показывает схему расположения машин при ударе – обе машины параллельно разметке, Мерседес целиком на своей левой полосе, а Ситроен – на разделительной и встречной. Сразу возникает вопрос: а как Ситроен мог въехать в Мерс практически параллельно разметке? Для этого полоса Мерседеса должна быть пустой на десятки метров вперед, чтоб Ситроен мог ехать прямолинейно по разделительной с заездом на встречку. А что у нас было на крайней левой полосе в центр? Плотный поток ползущего транспорта. Но дальше — больше! Господин Кузнецов показывает фотографию и поучительно тычет пальцем в след, на котором стоит заднее левое колесо Мерседеса, при этом след идет по разделительной на всем участке видимости, в том числе далеко от обломков аварии! И при этом удовлетворенно поучает: вот, это и есть его след в накате, что доказывает, что Мерседес не откатывался назад после удара! При этом его почему-то совершенно не смущает, что след идет по разделительной в нарушение ПДД, уже не говоря о том, что колесо Мерседеса стоит под углом к следу так, что любому нормальному человеку очевидно, что след этот – не Мерседеса вообще! Зад Мерседеса на этот след либо упал после удара, который был еще левее, либо, его туда передвинули под прикрытием парочки пожарных машин. Только почему-то не учли, что след-то идет по разделительной, а не по левой в центр.

В общем, фантастически правдоподобная версия следствия, рассчитанная, видимо, на полных имбецилов, коими и считает российскую общественность наше доблестное ГУВД.

От всей души призываю родственников и адвокатов семьи погибших не сдаваться, обращаться в Международный суд по правам человека и доказывать то, что, казалось бы и доказывать не нужно – настолько очевидна беззаконность и несправедливость решений наших коррумпированных судов.

Наглухо затонированные Мерсы будут и дальше убивать и калечить нас, простых смертных, — новая поправка в ПДД теперь дала им на это законное право. Больные в «скорых» будут и дальше умирать, потому что для членовоза на час перекрыли трассы… Прискорбно, но в этой стране, похоже, бесполезно бороться за правду и справедливость. И все же хочется верить, что высшая справедливость есть. И что тот, кто сознательно творит подлость и мерзость на этой земле – рано или поздно будет за это расплачиваться…

Искренне, Анна

[poll id=»10″]


×

ФАР

в социальныx сетях